Рус
Eng

Американский педиатр о медицине в Америке и в России

Олег ДАмериканский педиатр о медицине в Америке и в Россииевитьяров, русский, одессит, приехав в США десять лет назад, стал Олегом Деви, по образованию врач, работает по специальности.

Я — отщепенец     

— Олег, первый вопрос, может быть, покажется вам банальным, и все же: почему вы уехали из Союза?

— Для меня всегда очень важны были такие понятия, как самостоятельность и независимость. Мне ужасно действовало на нервы, когда какая-то комсомольская тупица диктовала мне, что я должен делать, или главврач, человек никчемный и абсолютно несведущий, заявлял, что, вместо того чтобы лечить детей и читать лекции студентам, я обязан ехать копать картошку. Я никогда не искал политической свободы, никогда не был диссидентом.

По национальному признаку меня тоже никто не притеснял: моя мама — 100-процентная украинка, папа — русский, коммунист, полковник, брат — коммунист, майор Комитета госбезопасности, дядя — академик украинской академии меднаук. И в бытовом плане я не был обижен страной: я не нищенствовал, моя семья жила в прекрасной трехкомнатной квартире, была машина. То есть я — отщепенец. Но еще раз повторю: единственное, чего мне там недоставало, — это возможности нормально работать. Мне осточертели рай- и облздравотделы, где сидели люди, ничего не понимавшие в медицине и по этой причине ставшие начальниками.

Кем ты был там, никого не интересует

                 — В чем разница между американской школой медицины и той, что существовала в бывшем Союзе?

         — Прежде всего в самой системе обучения. По сути, американская медицина самая профессиональная медицина в мире. Любой врач из любой страны мира, который хочет практиковать в Америке, должен пройти очень сложный и трудный путь, одинаковый абсолютно для всех. Никто здесь не ставит задачи, чтобы все врачи становились гениями, профессорами и академиками, обладающими невиданными знаниями и неслыханным подходом к больным. Главное — больной в Америке должен быть уверен, доктор, к которому он обратился, не совершит грубой ошибки. На врача здесь очень долго учатся. Самостоятельно работать доктор начинает, как правило, только к сорока годам. В 18 лет человек заканчивает школу. 4 года учится в колледже, затем 4 года — в медицинской школе. После этого 3 года резидентуры. А если ты мечтаешь стать хирургом-кардиологом, прибавь еще 7 лет, нейрохирургом — 8 лет. Я окончил институт в 1984 г., стал врачом-педиатром в 23 года. Могу со всей ответственностью сказать: основную массу врачей в Союзе, особенно тех, кто только-только окончил институт, на пушечный выстрел нельзя было подпускать к больным. Мы вливали детям какие-то жидкости, понятия не имея, что мы вливаем и зачем, определяли, лучше стало ребенку после вливания или не совсем, по тому, стоит у него складочка кожи или она упала, мы назначали детям препараты, которые здесь ни один нормальный врач не назначит. Вся американская медицина базируется на доказательствах. В Союзе мы вводили детям колоссальное количество иммунных препаратов, всевозможных гамма-глобулинов, колоссальное количество плазмы. В Америке плазму никто не переливает. Плазма крови как препарат здесь не существует. Альбумин, который мы детям вливали тоннами, здесь крайне большая редкость. Почему? Потому что доказано, что он неэффективен. Те, кто перенес желтуху, инфекционный гепатит, прекрасно помнят, что им назначали эссенциале, эссенциале форте, — здесь этих препаратов не существует. Потому что доказано — они неэффективны.

                 — Вы считаете, что в России, в республиках бывшего Советского Союза не осталось хороших врачей?
Мне кажется, это далеко не так. Единственный их недостаток — они не располагают прекрасной медицинской техникой, какая есть здесь. Кстати, лишись американские врачи своего ультрасовременного оборудования, не окажутся ли они в полной растерянности, смогут ли поставить диагноз, назначить лечение, как делают это наши лучшие клиницисты?

         — Доктор в России вынужден проводить с больным колоссальное количество времени, он должен осмотреть и обследовать все, вплоть до ногтей, до мельчайшего пятнышка на теле, чтобы прийти к какому-то заключению. Однако обследование больного, которое доктор проводит, полагаясь лишь на свои руки, глаза, уши, — достаточно субъективно. Один доктор лучше видит, другой хуже. При наличии современной техники работать на ощупь, интуитивно — абсурд. Зачем лишний риск? По одному из американских каналов недавно показали совершенно фантастических ребят, по-моему, из Новосибирска, которые делали пересадку сердца. Их профессиональный уровень просто не подлежит описанию. Равно как и допотопная аппаратура, которой они пользовались. США на сегодняшний день, наверное, действительно единственная страна, где используется такое огромное количество техники. Аппаратура позволяет свести риск ошибки при постановке диагноза, при операции к минимуму. Кроме того, ответственность американского доктора перед больным намного выше, чем российского. В России ответственность исключительно моральная, зиждущаяся на клятве Гиппократа. А здесь, кроме всего прочего, за любой ошибкой доктора стоят огромные страховые суммы.

                 — Дипломы врачей бывшего Советского Союза в Америке признаются?

         — Да, наши дипломы признаются. Но, чтобы работать врачом в Америке, необходимо сдать четыре экзамена. Первый экзамен — базовые науки: анатомия, физиология, гистология, патология, фармакология. Второй — клинические науки: хирургия, педиатрия, терапия, акушерство и гинекология. Третий — экзамен на лицензию. И наконец — английский язык. Один экзамен длится целый день — предлагается тест, порядка 550-800 вопросов, и из нескольких вариантов ответов нужно выбрать правильный. Успешно сдавшие все экзамены допускаются до резидентуры. И вот здесь, скажу вам, многие из наших бывших соотечественников сходят с дистанции. Резидентура — это каторга, где выживает сильнейший. Я стирал ноги в кровь, жена каждый вечер выливала из туфель сгустки крови, беготня сумасшедшая, бипер трещит не умолкая, сестры разрывают на части. Я прошел через это, будучи более-менее молодым. А каково тем, кто постарше? Там он был профессором, доцентом, а тут ему черная медсестра указывает, что и как он должен делать. Потому что она имеет на это право, у нее больше опыта и потому что никого здесь не интересует, кем ты был там.
Американский доктор — человек уважаемый

                 — Сейчас у вас в Америке своя частная практика. Расскажите, как здесь работает и живет простой американский доктор?

         — Американский доктор находится на работе 24 часа в сутки, семь дней в неделю. Допустим, мой больной попал в госпиталь. Кстати, правила госпитализации в корне отличаются от тех, что были приняты в Союзе. Чтобы попасть в госпиталь, надо иметь очень серьезные основания. Больных, гуляющих в халатах по садику или перекуривающих каждые 15 минут в туалете, вы здесь не найдете. Если ты ходишь на своих ногах, тебе нечего делать в госпитале. Так вот, мой больной попал в госпиталь. Ночь ли, день — неважно, мне тут же сообщают об этом, и я еду к нему. Ни один другой доктор не может вести моего больного. В Америке святое — свой доктор, свой адвокат. Осмотрев больного, я принимаю решение: если это в моей компетенции, сам назначаю лечение, если нет, приглашаю специалистов. В остальное время я принимаю пациентов в офисе. В Союзе как было? Человек приходил в поликлинику и начинал гулять по кабинетам: от терапевта к кардиологу, от кардиолога сдавать анализы. Здесь врач универсален. Я в состоянии сам сделать кардиограмму или тест на легкие, проверить плотность костей, взять все анализы, сделать любую инъекцию. Доктор в американском обществе — человек очень уважаемый. Среднестатистический терапевт зарабатывает сегодня 130 тысяч долларов в год.

                 — По американским меркам это хорошо?

         — Скажем так, это не совсем плохо. После уплаты налогов реально остается в кармане около девяти тысяч долларов в месяц. Это дает возможность иметь прекрасную квартиру или дом, несколько машин, обучать ребенка в престижной школе, то есть жить весьма и весьма комфортабельно. Что хорошо в этой стране: человек, получивший
образование, обладающий интеллектуальным потенциалом, не может здесь жить плохо. Образование ценится и оплачивается очень высоко. Адвокат, доктор, инженер не имеют права нищенствовать.

                 — Американскому доктору, вероятно, дико было бы узнать, что многие его коллеги в России получают порядка 20 долларов в месяц. Вместе с тем лучшие российские медики всегда славились готовностью к самопожертвованию.

         — Да, вы правы, в России действительно есть уникальные доктора, которые руками, ногами, зубами, как угодно, не дают больным умирать. Столько энтузиастов, сколько там, наверное, нет больше нигде. Однако самопожертвование, энтузиазм в Америке тоже имеют место, но они тут хотя бы обоснованны, потому что хорошо оплачиваются. Если ты хороший доктор, ты хорошо зарабатываешь, очень хороший — очень хорошо зарабатываешь. В Одессе ко мне часто обращались родители с просьбой посмотреть ребенка частным образом. Платили кто 10 рублей за визит, кто 25, кто 50, и я был очень счастлив — это был приработок. Хорошим докторам всегда что-то дают.

                 — Даже здесь?

         — Приведу случай, когда благодаря мне больная осталась в живых. Я был в госпитале ровно через 15 минут после того, как ее привезли с довольно редким в Америке диагнозом: пневмококковый менингит. Приехав, я немедленно сделал спинно-мозговую пункцию, назначил необходимое лечение и потом не отходил от нее до 4 часов утра. Поправившись, эта больная подарила мне очень красивую, достаточно дорогую хрустальную вазу. Это принято. Это совершенно нормально.

                 — Деньгами тоже могут отблагодарить?

         — Нет, деньги никто не дает. За исключением тех случаев, когда у больного нет медицинской страховки и он платит наличными.
На улице умереть не дадут

                 — Как в Америке осуществляется система страхования?

         — И страховых компаний, и различных видов страховок существует великое множество. Некоторые компании исповедуют принцип: сэкономил на лечении больного — больше заработал. Доктору предлагается как можно меньше использовать дорогостоящую аппаратуру, не направлять больных к специалистам, не делать тесты. Мадам Клинтон вообще хотела подогнать под эту систему всю страну. Слава богу, ничего у нее не вышло. Хорошая страховка на семью из трех человек стоит достаточно дорого, порядка 8 тысяч долларов в год. Крупные предприятия, такие, например, как «Форд», оплачивают своим работникам основную сумму страховки, 95-97%. Маленьким компаниям это сделать труднее, поэтому людям часто приходится покупать страховку самим. Тут человек сам выбирает, что ему нужно. Допустим, твоя жена не собирается больше рожать, значит, страховку, покрывающую роды и заботу о ребенке, ты не покупаешь. То есть из колоссального количества медицинских услуг можно выбрать то, что тебе нужно. Вместе с тем достаточно большое количество людей предпочитают не покупать страховку, а в случае необходимости обратиться к врачу просто платят наличными.

                 — Если человек не купил страховку, покрывающую роды жены, а получилось так, что женщина все-таки забеременела, ее что, роддом не примет?

         — Примет. Просто за это придется заплатить.

                 — А если у человека нет в данный момент денег?

         — Значит, пойдут на то, чтобы он выплачивал какую-то минимальную сумму в месяц, например по 20 долларов.

                 — А к вам обращались за помощью люди, у которых не было ни страховки, ни денег? Вообще, на что могут рассчитывать в Америке в плане медицинской помощи неимущие?

         — Я не могу отвечать за других докторов, но что касается меня, любой человек, который будет нуждаться в моей помощи, ее получит, независимо от того, есть у него деньги или нет. Причем не только помощь, но и внимания и заботы он получит ровно столько, сколько и тот, у кого деньги есть. Я хочу, чтобы в России знали: человека, нуждающегося в медицинской помощи, в Америке никто никогда на улице умирать не оставит.

                 — И в госпиталь положат? И операцию сделают?

         — Если для спасения его жизни это необходимо — положат. И операцию сделают бесплатно. Каждый госпиталь получает от государства определенную сумму как раз на такие вот случаи, когда приходится лечить людей, которые не в состоянии за себя заплатить.

                 — Тогда сформулируем вопрос несколько иначе: у человека есть деньги, но он по каким-то причинам не хочет платить доктору или госпиталю?

         — У каждого американца есть кредитная история. Когда человек покупает дом или машину и хочет взять ссуду, банк проверяет его кредитную историю, и если вдруг выяснится, что когда-то он не расплатился с госпиталем, ему не дадут купить в кредит даже пачку сигарет.

                 — С кем вам проще работать, с американцами или выходцами из бывшего Союза?

         — С американцами. Советский больной всегда отличался тем, что с особой страстью любил читать разного рода медицинскую литературу, благодаря чему позволял себе вступать в пререкания с врачом или же просто заявлять: доктор, я сам знаю, какая у меня болезнь, поэтому выпишите мне то-то и то-то. Здесь с этим тоже приходится сталкиваться. Американцы же себе такого не позволяют. Они не занимаются самолечением, не играют с таблетками. Они приходят к доктору за помощью, за советом. Они строго выполняют все рекомендации врача. Для них официальная медицина достаточно авторитетна.

                 — На Брайтоне с рук можно купить валокордин, корвалол, другие лекарства, широко применяющиеся в России, но не получившие распространения в Америке. Как доктор, как вы к этому относитесь?

         — Подход американцев к лечебным препаратам очень консервативен. Для того чтобы новый препарат, пусть даже хорошо себя зарекомендовавший в Европе, попал на американский рынок, он должен пройти очень много сложных путей, в частности получить добро от мощнейшей организации, занимающейся контролем за выпуском продуктов питания и лекарств. Все врачи, выходцы из Союза, прекрасно знают великолепные швейцарские препараты, но ни один американский доктор не станет ими пользоваться, потому что они не разрешены в США. Слишком свежа история с резулином, когда в результате почечной недостаточности погибло несколько человек. А ведь это очень эффективный, хороший препарат, который, прежде чем попасть на американский рынок, не один год использовался при лечении диабета в Европе. Или валокордин. Прекрасный препарат. Конечно, американцам я его не порекомендую, но, когда ко мне приходит бабушка из России и говорит: я его пью много лет и он мне помогает, отнимать у нее пузырек не стану. Помогает — пей на здоровье. Я вам скажу больше, на мой взгляд, самое эффективное средство при простуде — подышать над паром. Но здесь я никому этого не рекомендую: человек может обжечься кипятком, а виноват буду я. Хотя сам и все мои близкие этим средством пользуемся.

                 — В России сегодня существуют уникальные разработки в офтальмологии, лечении и профилактике наркомании. Открыты ли американцы для сотрудничества или же российские технологии их не интересуют?

         — Я уже говорил, что американцы очень консервативны. Но… Вся ортопедия сегодня основана на том, что когда-то создал Илизаров. А их любимый мотоцикл «Харлей-Дэвидсон»? Мало кто помнит, что его «родителями» были русские эмигранты Харламов и Дэвидов.

                 — Олег, ни для кого не секрет, что американцы помешаны на своем здоровье, однако американская пресса с тревогой пишет о том, что с каждым годом все больше людей страдает от депрессии. И почему среди американцев так много не просто полных, а болезненно толстых людей?

         — Американцы более ранимы, чем мы. Бывший советикус более закален, более крепок психологически, он лучше справляется с любыми психологическими нагрузками. Русский человек прошел через столько, что я даже не знаю, чем его еще надо по голове ударить, чтобы он впал в депрессию. А американцы любую, даже самую маленькую неприятность переживают достаточно тяжело. Кроме того, они более одиноки, чем мы. Они не такие коммуникабельные. Весь их образ жини, вся социальная структура к этому предрасполагают. Поэтому здесь в значительной мере больше, чем в России, популярны психологи и психоаналитики. Что касается ожирения, в США существует культ еды.
         Русские, встретившись на следующий день после гулянки, как правило, говорят о том, кто как выглядел и кто что сказал, американцы же будут говорить только о том, какие блюда подавали и что было вкусно, а что очень вкусно. Для них самый большой восторг что-то поесть, а потом это обсудить. Однако объективности ради должен отметить: практически 100 процентов толстяков — люди, принадлежащие к среднему и низшему классам. Потому что дешевле скушать гамбургер, чем купить кусок достаточно дорогой рыбы. Очень много в последнее время стало толстых детей, подростков. Если раньше они гоняли в футбол, то сегодня привязаны к компьютеру.
Родители не по карману

                 — В России большинство пенсионеров едва-едва сводят концы с концами. Их нищенских пенсий не хватает не то что на безумно дорогие лекарства, а даже на копеечную мозольную жидкость. В стране, одной из первых явившей миру «звериный оскал капитализма», старикам, наверное, тоже не сладко?

         — Особенно «не сладко» тем бабушкам и дедушкам, которые приехали из бывшего Союза в статусе беженца. Не ударив в этой стране палец о палец, они сразу же начинают получать очень приличную пенсию, а все расходы по их медицинскому обеспечению, включая бесплатные лекарства, берет на себя государство. Более того, пенсионеры в США имеют право на бесплатную сиделку, которая обязана помогать им по хозяйству: убирать, стирать, ходить в магазин. Государство платит за это сиделке 800 долларов в месяц. Так что придумали наши бабушки? «Ты, дочка, ко мне не ходи, я сама еще в состоянии себя обслужить, а денежки, которые тебе за меня платят, мы с тобой поделим». Я думаю, ситуация в России не намного отличается от украинской. Совсем недавно моя мама перенесла в Одессе операцию. Если учесть, что у мамы пенсия 25 долларов, а операция стоила 300, то это практически то же самое, что для меня 25 тысяч. И что мама получила за эти деньги? Когда мы разговаривали по телефону, она не могла сдержать истерического плача. Мало того, что она должна была принести свою еду, свою постель, свое одеяло, полотенце, лекарства, шприцы (кстати, если в Америке больной принесет в госпиталь свои лекарства, его просто арестуют), к ней каждый день подходила нянька и говорила: ну что, дашь доллар или под себя ссать будешь?

                 — Почему же вы не заберете родителей к себе?

         — Не могу себе этого позволить. Я не в состоянии буду оплачивать их медицинские расходы. Один день пребывания в госпитале без особых процедур стоит 1000 долларов.

                 — За десять лет вы ни разу не были на родине?

         — Нет и не хочу. Я очень боюсь, что, когда пересеку границу, ко мне подойдет какой-нибудь комсомольский выродок и начнет рыться в моем чемодане, чтобы заработать 5 долларов, — не думаю, что смогу это выдержать. Вместе с тем я очень люблю свой народ, горжусь его историей, культурой. И мне бы очень хотелось хоть чем-то ему помочь. Возможно, когда-нибудь я достигну такого финансового уровня, что у меня появится возможность время от времени приезжать и оказывать своим соотечественникам бесплатную медицинскую помощь. Во всяком случае, у меня это в планах.

Материал опубликован в интернете на сайте газеты АИФ-Здоровье

Введите запрос о лечении в Израиле
Ваше имя
Email адрес
Номер телефона

Сообщение

× Заказать обратный звонок

Ваше имяНомер телефона с международным кодом