Рус
Eng

История о Хае и ее больной печени

Рассказ о том, как своевременная пересадка печени может спасти жизнь пациента

Я хотел бы рассказать еще об одной своей пациентке. Женщина средних лет, назовем ее Хая, давно болеет прогрессирующим циррозом печени. При этом заболевании печень постепенно перестает работать из-за рубцевания ее тканей. Причины этого бывают различны. У Хаи, например, болезнь возникла из-за вирусного гепатита С. Заболевание тянется долго, поначалу особенно ничем не проявляется, кроме изменений в анализах. Но по мере ухудшения состояния печени возникают осложнения. Хая уже давно дошла до этой стадии. В последние несколько лет она страдала от тяжелых отеков на ногах, жаловалась на одышку, слабость, водянку живота.

 Она превратилась практически в полного инвалида. Почти не выходила из дома, еле передвигалась по квартире, с трудом добиралась до туалета, постоянно страдала от носовых кровотечений. Несколько раз из-за тяжелых кровотечений из пищевода ей приходилось делать переливания крови.
Любая царапина на теле превращалась в серьезную проблему из за опасности инфекций, так как при циррозе развивается снижение иммунитета .

Иногда Хая начинала впадать в состояние, подобное деменции, из за высокого уровня токсинов в организме, которые больная печень была не способна обезвредить.

Часто она попадала в больницу. Полежит несколько дней в терапевтическом отделении, врачи через прокол откачают ей из живота по нескольку литров накопившейся жидкости, затем дадут мочегонные, капельницы — и домой. А через месяц снова с теми же жалобами обратно в терапию.

В общем, качеству жизни при такой болезни не позавидуешь.

Шесть месяцев назад, в дополнение к циррозу, у Хаи развилась злокачественная опухоль печени.

Это осложнение часто бывает при длительно существующем циррозе, когда его причиной является вирусный гепатит.

В общем, было ясно, что человек доживает последние месяцы. Прогноз при продвинутом циррозе и так довольно печален, а уж когда к букету проблем присоединилась опухоль — ждать ничего хорошего не приходится.

Онкологи решили провести ей химеотерапию.

При таком состоянии обычная внутривенная терапия может погубить пациентку, поэтому ей применили особый метод введения лекарства. С помощью катетера врачи проникли в артерию, подвели его к сосуду, питающему участок печени с опухолью, и ввели прямо в нее химиотерапевтический препарат. Лечение производится «снайперски»- общая доза химии невелика, а концентрация препарата максимальна именно в том месте, которое нужно лечить.

Опухолевый узел после лечения сократился, никаких отдаленных метастазов не было обнаружено, но этот успех, в лучшем случае, мог оттянуть неизбежное лишь ненадолго.

Я продолжал следить за ситуацией. Анализы Хаи становились все хуже, печень постепенно переставала работать.

В один далеко не прекрасный день я увидел в своем рабочем компьютере информацию, что она снова госпитализирована, и подумал, что вряд ли на этот раз Хая вернется из больницы. Уж больно тяжелой стала ситуация — невозможно тянуть умирающего человека до бесконечности. Мысленно я с ней уже попрощался. Однако и через неделю, и через две Хая все еще числилась среди госпитализированных.

Через несколько недель ко мне зашла дочь Хаи. Я подумал, как бы поосторожнее выяснить у нее, что с матерью — не пора ли выражать соболезнования. Но дочь была вовсе не опечалена, а наоборот, выглядела хотя и усталой, но довольной. Зная, что отношения ее с матерью были очень близкими, я подумал , что, видимо, Хае стало немного получше.

Оказалась, что выражение «стало немного получше» — это сильное преуменьшение. После рассказа дочери я от удивления чуть не свалился со стула.

За пару недель до наступления праздника Хануки Хаю выписали домой, поскольку в больнице ей уже ничем помочь не могли.

Буквально через пару дней в доме раздался телефонный звонок

-С вами говорят из отделения пересадки органов больницы X. Если в течение часа вы сможете привезти пациентку в больницу, то мы готовы пересадить ей донорскую печень. Появился донор, совместимый с ней по большинству параметров.

Оказалось, что Хая уже много лет стояла на очереди в отделении пересадок органов больницы Х . Там успешно пересаживают сердце, почки, печень, легкие, другие донорские органы.

Ситуация в Израиле такова, что немногие завещают свои органы для пересадок. Это связано с религиозными предписаниями иудаизма, по которым покойный должен быть похоронен со всеми органами. Даже кровь, пролитая на землю, должна быть собрана и захоронена вместе с умершим.

По мнению религиозных евреев, когда придет Мессия — все покойные поднимутся из могил, и если у кого-то чего-то не хватает — может получиться неудобно.

Хотя многие раввины — люди достаточно современные, и не запрещают жертвовать органы умерших для пересадок — все же люди, даже не слишком религиозные, с неохотой соглашаются отдать органы умершего для пересадки.

Поэтому нуждающихся в пересадке больных много, а донорских органов мало, соответственно, шансы больного дождаться нужного органа невелики. Многие пациенты из Израиля едут делать пересадку за границу — чаще всего в Китай, в Турцию, а в последнее время и на Украину. Тем не менее, и в Израиле очередь существует, и даже иногда продвигается.

Место в очереди зависит от тяжести состояния больного. Существуют специальные формулы, по которым каждому больному, подлежащему пересадке, начисляют баллы с учетом его состояния. Чем больше баллов, чем тяжелее состояние- тем в более быстрой пересадке пациент нуждается.

Тут Хае парадоксальным образом повезло. С момента выявления опухоли печени ее состояние стало оцениваться как гораздо более тяжелое, поэтому ее место в очереди на пересадку сразу продвинулось на несколько десятков позиций.

Естественно, сразу после звонка из отделения трансплантологии дочь со всей возможной скоростью привезла Хаю в больницу, где ее тут же взяли в операционную. Операция была технически очень сложной, поскольку старая печень была в ужасном состоянии, и хирургам пришлось потрудиться, чтобы извлечь ее из организма.

Пересадка прошла нормально, хотя и длилась несколько дольше обычной. Затем — пребывание в отделении послеоперационной реанимации, и, наконец, выписка.

Еще через несколько недель началась отторжение пересаженного органа. Снова госпитализация, интенсивное лечение, героические дозы стероидов — и отторжение подавлено. После смены поддерживающих таблеток, препятствующих отторжению, все опять наладилось.

На данный момент Хая находится дома. Пересадка была проведена пол года назад. Ее состояние стабилизировалось, она выглядит и чувствует себя намного лучше, чем до операции . Отеки и одышка исчезли, пересаженная печень работает нормально. Анализы показывают, что ситуация постепенно улучшается.

Хая начала понемногу заниматься хозяйством, гуляет по улицам, ходит по магазинам, постепенно привыкает к обычной жизни почти здорового человека.

Конечно, впереди еще много трудностей и опасностей. Однако прогноз для этой пациентки улучшился драматически — от нескольких месяцев до многих и многих лет.

По статистике, после пересадки печени в хороших клиниках шанс пациента прожить еще как минимум 10 лет составляет почти 50%. Нередки случаи, когда после первой пересадки люди живут по 20-25 лет. Существует немало случаев, когда пересадка после многих лет жизни с донорским органом производится повторно.

В общем, человеку, обреченному на смерть в ближайшие нескольких месяцев, подарили многие годы жизни.

Надо сказать, что Хая- совершенно обычная простая женщина- не миллионерша, не член Кнессета, не супруга банкира. За операцию ей не пришлось платить ни шекеля- все расходы берет на себя больничная касса. Операции по пересадке органов включены в государственную корзину медицинских услуг.

После операции ей потребуется всю жизнь принимать лечение, подавляющее отторжение. Препараты этой группы стоят несколько тысяч долларов в месяц, однако Хая получает их бесплатно — больничная касса оплачивает и это.

Меня часто спрашивают, в чем разница медицины в Израиле и в России. Одно из наиболее существенных различий — в доступности медицины мирового уровня самым обычным людям.

У меня нет сомнений, что в случае серьезного заболевания средний житель Израиля может получить гораздо более качественную медицинскую помощь, чем скажем, средний житель США, Англии или Голландии, уж не говоря о России.

Я работаю семейным врачом в небольшом израильском поселке. Мои пациенты — самые обычные люди — не слишком богатые, не имеющие особых связей или известности .

Однако среди наших примерно 2000 пациентов два человека перенесли пересадку печени, трое — пересадку почек, один — пересадку костного мозга. Счет тех, кому было сделано баллонное расширение коронарных артерий, перевалил за два десятка. Человек десять перенесли операции на открытом сердце.

Число людей после коронарной ангиографии подсчитать затруднительно- эта процедура за последние годы стала настолько обычной, что трудно найти пациента с длительной историей болей в груди, которому на каком то этапе ее не сделали. Ну а количество больных, которые заболели различными видами злокачественных опухолей, перенесли лечение и на данный момент практически здоровы, вообще не поддается учету.

Есть немало людей , которые поругивают медицину в Израиле – по их мнению, она довольно бюрократизирована, слишком механистична, в ней недостает гуманного отношения к больному.

Вероятно, в этих упреках есть много справедливого. Но при этом нет сомнений, что в среднем профессиональный уровень медиков, жесткий контроль за уровнем врачей и качеством медицинских услуг, обеспечение медицины оборудованием мирового уровня очень высоки, а система общественного здравоохранения делает доступным эти блага для среднего израильтянина.

 

Следующее письмо >>

Введите запрос о лечении в Израиле
Ваше имя
Email адрес
Номер телефона

Сообщение

× Заказать обратный звонок

Ваше имяНомер телефона с международным кодом