Рус
Eng

Из врачебных охотничьих рассказов

 
venflonЭпиграф «А я вчера вот такую щуку поймал!»
 
У каждого врача есть немало случаев, по поводу которых он не прочь слегка распушить хвост   перед коллегами.

У одного-  блестяще выполненная  операция, у другого- поставленный сложный диагноз, у третьего — извлеченное из глубин  пациента инородное тело.Вот одна из историй, с которой поделился с нами один из врачей.

«Помнится, в старое доброе время, когда я был уже не совсем зеленым,  но еще вполне  свежим  резидентом в отделении внутренних болезней, выпало мне  дежурить в терапевтическом  приемнике.
Врачебная бригада состояла из ответственного  дежурного Алекса- доктора  с фигурой тяжелоатлета, опытного   интерниста, майора мед.  службы армии обороны Израиля,  и нас — троих молодых врачей-резидентов разной степени профессиональной зрелости.

Мы, как всегда, разделили  приемник между резидентами- это твоя сторона, это моя, кабинки с койками  отсюда до туда — его, ну а шоковая комната общая, туда все сбегаются,  если что.

Алекс кружил по приемнику, все замечая,  давая всем указания, помогая в сложных случаях, и ставя свою печать на выписных  эпикризах. Мы- младшие врачи-  делали все остальное. У Алекса не забалуешься, поэтому работали четко, и на болтовню не отвлекались.

Больные в приемнике появлялись и  исчезали . Кто- то поднимался в отделения, кого- то отправляли домой. Работа шла гладко. Конвейер работал, шестеренки и колесики  дежурства плавно вращались.

Внезапно на входе в приемник показалась процессия. 
Ребята со скорой  с трудом ввезли каталку, на которой, периодически подергиваясь,  лежала пациентка. Точнее, лежала примерно ее  треть.  Остальные две трети  висели в воздухе, свешиваясь с боковых  сторон каталки, и их придерживали двое мужчин -по виду, родственников.

Как раз в моей части приемника была свободная кабинка, туда ее и положили.

После того, как медсестры приняли больную, подошел и я. Оказалось, что пациентка- женщина 34 лет, инвалид с детства, умственно отсталая, с различными неврологическими нарушениями, а вдобавок, весящая160 кг.

Живет дома с родителями, в больницу  ее привезли отец и брат. В приемник она поступила из-за  кашля и температуры 40 в последние несколько дней. Семейный врач  заподозрил пневмонию , назначил  лечение, но температура не снизилась, поэтому  он направил ее на госпитализацию, продолжать лечение внутривенно.

Я быстро собрал анамнез, и обследовал больную. Диагноз  сомнений не вызывал- в легких слева прослушивались многочисленные хрипы и крепитации, поэтому я отправил ее на рентген, а пока занялся другими больными.

Через пол —  часа пациентку привезли обратно с результатами снимков. Хотя из за ожирения  снимки получились не слишком отчетливые, однако пневмония слева в нижней доле была видна ясно. Не исключался и плевральный  выпот.

Ясное дело- нужно класть. Я отдал распоряжение о госпитализации, и попросил медсестер подготовить капельницу с антибиотиком. Обычно внутривенное лечение у нас начинают прямо в приемнике, чтобы больные  не ждали, пока подготовят   место в отделении .

На этом моя функция заканчивалась- дальше уже дело медсестер и санитаров, а у меня дел с другими больными хватает.

Сестры, работающие в приемнике, имеют разрешение на венозные манипуляции, и занимаются этим сами.

Я пошел принимать следующих больных, но минут через десять  ко мне подошел ответственный медбрат смены Мусти. Его вообще то зовут Мустафа, он израильский араб, и один из лучших, самых опытных и надежных медбратьев больницы. Я очень любил с ним дежурить, и иногда по свойски звал его Муськой.
— Доктор, сказал Мусти, -не получается поставить твоей больной венфлон.
В Израиле почти не  капают в вену через иголки- как правило,  вставляют  венфлон-тоненький  венозный катетер, к которому  подключают капельницу.

— Ушам своим не верю. И это говорит мне специалист  по установке венфлонов? Если бы это сказала Мирьям или Сима- я бы не удивился. Но от тебя такое услышать…Ну пойдем, проведу тебе мастер класс.
Мусти ухмыльнулся.

— Ну ну, посмотрим, как тебе это удастся. У нас уже все медсестры попробовали- дохлый номер. У больной рука толщиной с мою ногу,  вен вообще не видно. Крови даже на анализ не смогли набрать.
Я к тому времени уже считал себя крутым  спецом по венозным манипуляциям, и легкомысленно  заявил:
— Людей без вен не бывает. Сейчас найдем.
Через десять минут поисков , мое самомнение пошатнулось. Каждый палец у нее был толщиной, как три моих, не говоря о руках. Вен вообще  не было видно. У некоторых больных вены расположены чуть глубже обычного, и хотя они и не видны, в них можно без проблем вколоться  на  ощупь.  Но у этой больной  кровеносных сосудов, казалось, не было вообще. Мало того, каждые несколько секунд она еще  содрогалась всем телом, сводя шансы на успех к нулю.
Потыкав больную наудачу в нескольких местах, никаких вен я не обнаружил.  Отправлять из приемника в отделение без венозного катетера- меня не поймут, такое у нас не принято. Да и  дежурными врачами в отделениях обычно работают стажеры или совсем начинающие резиденты, менее опытные , чем дежуранты в приемнике. Они вряд ли с этим справятся, если мы  не смогли.

Хватаю за рукав пробегающего мимо коллегу:
— Игаль, попробуй поставить венфлон, а то у меня не получается.
Через несколько  минут попыток ехидная улыбочка, появившаяся  на лице  Игаля после моего призыва о помощи, сменяется раздражением.
-Ну тебя на фиг, у меня со своими больными дел невпроворот. Сам разбирайся.

У больной прибавляется еще несколько дырок на руках и ногах- а вена так и не найдена.

Делать нечего, нужно идти на поклон к Алексу- он у нас сегодня ответственный за все.

-Алекс,  нужно поднимать больную с пневмонией в отделение, а венозный катетер поставить не удается. Не поможешь?
— Ты у нас который год в резидентуре? Второй пошел? И до сих пор венфлоны ставить не научился?
— Да умею я их ставить, просто у нее вен нет. Все уже пробовали, даже Мусти- никто попасть не может.

Алекс становится серьезнее.
— Ну, пойдем, посмотрим.
Осмотрев поле битвы с многочисленными дырками от предыдущих попыток, Алекс сам пробовать не стал. Что значит опыт- не стоит терять лицо, если шансы на успех малы.
Зато подал идею.

— А позови- ка ты педиатров- они привыкли к тонким венкам, может куда и вставят.
Смешливые девчонки- резиденты из педиатрии,  в разрисованных забавными зверюшками халатах , с маленькими  медвежатами, обнимающими трубки их стетоскопов, появились в нашем приемнике как стайка фей. Они весело пощебетали над больной, попробовали поискать вену, но в итоге, не добившись успеха, упорхнули.   У больной добавилось еще несколько дырок, но венфлон  поставить так и не удалось.
Ситуация  стала уже совсем не смешной. Больная с высокой температурой, обезвожена, нужны жидкости и антибиотик- а поставить капельницу не удается.

Тяжело вздохнув, Алекс решается.

— Ладно, я звоню в реанимацию. Ничего не поделаешь, придется ставить центральный катетер.

Конечно, Алекс и сам прекрасно может поставить этот катетер- как любой другой специалист- терапевт.
Все резиденты- терапевты проходят ротацию в отделении реанимации , а большинство потом делают там дежурства.
Но у него сегодня своих дел полно, поэтому заниматься катетером придется дежуранту из реанимации.
В реанимации дежурит Абед- врач из нашего отделения, готовящийся сдавать последний экзамен перед вожделенным званием специалиста. Он тоже израильский араб. Вообще, в израильских больницах  все — и евреи, и арабы, работают вместе, и вполне нормально уживаются-никаких  национальных трений на работе  я не встречал.

Абед входит в приемник и громко приветствует всех :

-Ну, чого покликали? Вночі спати треба, а не працювати.
Он кончал медицинский в Киеве, и любит разбавить иврит «українською мовою»

Половина персонала и треть пациентов начинают улыбаться- поняли.
Быстро вводим его в курс дела.
Он заходит в кабинку, и начинает колдовать над больной.
Минут через 30 он сдается- из за  чрезмерного ожирения  и постоянных конвульсивных движений больной, в центральную вену попасть не удается.
Абед подходит к Алексу, и говорит:
-У меня такого уже года два не было, чтобы не смог  поставить центральный катетер. Ладно, отправляйте ее в отделение, я зайду к себе  в реанимацию, проверю, все ли в порядке, а потом поднимусь и попробую еще раз. Если не выйдет — позову анестезиологов.

Абед уходит, все остальные возвращаются к своим делам.

Я  захожу в кабинку к пациентке. Ее родственники смотрят на меня вопросительно. Объясняю им ситуацию, они  согласно кивают.

-Всегда с ней одна и та же  история. Каждый раз как в больницу попадает — никак вены не находят.
-Ну вы хотя бы старайтесь ее поить пока. Она очень обезвожена.

Я смотрю на пациентку, она тяжело дышит . Купол живота поднимается и опускается в ритме дыхания. Я кладу ей руку на живот- он просто обжигает. Температура  не меньше 40.
Убираю руку.

Нужно  пойти написать указание медсестрам , чтобы дали больной таблетку жаропонижающего. Но меня что — то останавливает. Живот пациентки чем- то притягивает мое внимание. Я наклоняюсь над ним и присматриваюсь.
Прямо по средней линии, едва заметная  под кожей, протянулась тоненькая синеватая  полосочка.
Неужели подкожная вена? Ведь не важно, в какую вену лить жидкость и давать лекарства. Любая подойдет.

Я беру  оранжевый венфлон- он потоньше стандартного зеленого, и прошу родственников растянуть живот больной с обеих сторон, чтобы натянулась кожа. Легкий укол- и пластиковая трубочка катетера оказывается внутри. Это еще ничего не значит, нужно проверить — он внутри кожи или внутри вены?
Это две большие разницы.

Не дыша, вытягиваю иголку -проводник, и с облегчением вижу , как  в задней части венфлона набухает капля крови.  Не веря самому себе, аккуратно прикрепляю катетер к коже пластырями, промываю его и подсоединяю трубочку инфузии — сестры ее давно приготовили. Жидкость начинает бодро капать, в месте введения катетера ничего не раздувается.

Я ЭТО СДЕЛАЛ!

Дурацкая улыбка расплывается у меня на губах.
Я не спеша иду к врачебным столикам в центре приемника.

Пробегающий мимо Алекс рычит на меня.
-Ты чего разгуливаешь и улыбаешься? Работы мало? Дежурный врач мухой летать по приемнику должен, а не гулять.

-Алекс, я ей поставил венфлон
-Кому это, ей? -подозрительно спрашивает он. Конечно, о моей пациентке он уже забыл- у него забот и без нее- полон рот.
-Ну, моей больной с пневмонией и ожирением, к которой ты  Абеда звал  центральный катетер ставить.
Алекс пристально смотрит на меня
-И ты хочешь сказать, что поставил ей венфлон?
-Да,- скромно говорю я
-То есть, все медсестры пробовали и не смогли, все  врачи пробовали и не смогли, педиатров позвали, и они не смогли, и даже Абед не смог- а ты вдруг взял и поставил?
-Да, подтверждаю я.
-Не верю,- как Станиславский, изрекает Алекс. Покажи.
Я гордо ввожу его в кабинку пациентки, жестом фокусника откидываю простынку с живота больной.
Алекс обозревает картину- поставленный катетер, мерно капающую в вену жидкость- и командирским голосом ревет:
-Всему персоналу приемника срочно зайти в кабинку номер 8.

Народ тренированный, сбегается моментально. Игаль тащит ларингоскоп, Мусти — мешок Амбо и инкубационную трубку.Позади -стайка медсестер . Не иначе как все решили- что нужна реанимация.

Широким жестом показывая на меня, Алекс провозглашает:
-Познакомитесь. Чемпион больницы по установке венфлонов- др. Баевский.

Увидев капельницу, подключенную к животу, народ на пару секунд офигевает, а затем издает такой радостный вопль, который наверняка услышали во всех отделениях.
Врачи хлопают меня  по плечам, медсестры чмокают в щечки, пациенты из соседних кабинок ничего не понимают, но на всяких случай тоже аплодируют.
Остаток дежурства проходит без происшествий, правда, мои губы периодически сами растягиваются  в гордой улыбке.

На следующий день , на утренней линейке , в торжественной обстановке,  заведующий отделением др. Зелцер вручает мне картонную медаль, на которой самозванными  художниками отделения  изображены  два скрещенных венфлона на фоне возвышавшегося куполом толстого живота .
Слух о моем достижении разходится по больнице, завистники из других отделений  еще долго дразнят  меня чемпионом — веноделом и мастером- венорубом.
 

С тех пор много всего разного было в моей профессиональной жизни- и успешные реанимации, и поставленные сложные диагнозы, и публикации в серьезных международных журналах.
Однако именно этим случаем я почему — то  до сих пор особенно горжусь.»

 

Введите запрос о лечении в Израиле
Ваше имя
Email адрес
Номер телефона

Сообщение

× Заказать обратный звонок

Ваше имяНомер телефона с международным кодом