Рус
Eng

Непобедимая и легендарная (окончание)

В прошлом письме я обещал вам потоки крови. На учебной базе медицинской службы, где я проходил офицерские курсы, потоки крови действительно текут. Это кровь ребят, проходящих срочную службу и учащихся на » ховшей » — военных фельдшеров. Для того чтобы уверенно попадать в вену при лечении раненых, эти бедолаги тренируются друг на друге, и получают внутривенный укол 4 — 5 раз в неделю — правда столько же раз и сами кого-то колют. Поэтому после нескольких недель обучения их вены выглядят, как вены старых наркоманов. Зато в результате они могут попадать в вены в полной темноте, на ходу в кабине трясущегося джипа или в вертолете в воздухе, а значит могут при случае спасти чью-нибудь жизнь. Их курс длится 3.5 месяца, за это время они изучают основы медицины, и учатся оказывать помощь раненым, в том числе проводить реанимацию.

Термин » военфельдшер » на самом деле не точно соответствует ивритскому термину » ховеш «. Xовеш — это нечто среднее между санитаром и фельдшером, но эти ребята так много знают и умеют, что называть их санитарами язык не поворачивается. Жизнь у них в армии нелегкая, они делают все то же, что рядовые бойцы — служат танкистами, пехотинцами и т. д. — но их солдатский пояс на несколько килограмм тяжелее из — за дополнительных вещей — перевязочного материала, капельниц, пластиковых мешочков с физраствором для в/в вливания. После утомительных переходов все идут отдыхать, а они остаются накладывать повязки солдатам, сбившим ноги. Их могут поднять среди ночи из — за затемпературящего солдата, или не отпустить в увольнение, если в части есть больные
         Никаких особых привилегий такой статус им не дает, кроме уважения товарищей и ощущения своей явной нужности. Понятно, что в глазах солдат их авторитет высок — возможно ховеш окажется их спасителем, если вдруг кого — то из них ранят. Причем это не преувеличение — в истории войн Израиля полно случаев, когда именно ховши своими действиями спасали жизни солдатам. Например, один из них получил звание Герой Израиля (высший знак отличия в армии, равный по значению Герою Советского Союза) за то, что на поле боя под огнем сделал трахеостомию — разрез дыхательного горла раненному солдату, который из за лицевого ранения не мог дышать. В таких случаях счет идет на минуты, раненый явно умер бы до прихода врача, и ховеш выполнил эту операцию сам, хотя по штату ему делать это не положено, да и нечем. Трахею он вскрыл перочинным ножом, а в качестве дыхательной трубки использовал съемный ствол от автомата Узи. В результате раненый выжил, а ховеш получил награду, которой в Израиле не разбрасываются — за военные подвиги ее получили всего 7 — 8 человек.
         Не смотря на все трудности, курс считается очень престижным, туда строгий отбор и отсев, и нет отбоя от желающих. Хотя некоторые идут на этот курс, чтобы облегчить себе жизнь — он все-таки легче чем курс молодого бойца в боевой части, в основном ребят и девчонок тянет туда романтика, желание получить нужные в жизни навыки реанимации, и без громких слов — желание спасать.
         Я вижу среди них много ребят, которые воспринимают все эти вещи очень серьезно, многие из них до армии были добровольцами на скорой помощи, ездили с бригадами по вызовам, участвовали в реанимациях. Прошедшие такой курс чувствуют себя ховшами и после увольнения из армии — я встречал несколько человек, которые давно работают по своим специальностям, но все же возят в своих машинах все для оказания первой помощи, и профессионально помогают при каждой аварии, которую встречают на дороге.
         Вообще, отношение к жизни и здоровью солдат в Израильской армии выгодно отличается от советской. Врач имеется почти в каждом батальоне, солдат при необходимости может получить направление к любому узкому специалисту, лечение зубов — очень дорогое — за счет армии, так же как и заказ очков. Врач при необходимости может вызвать к раненому вертолет с реанимационной бригадой, который прибудет в любую точку и окажет ему помощь. Причем военных врачей инструктируют так: » Вам будет легче объяснить комиссии при разборе случая, почему вы вызвали вертолет без достаточных к этому оснований, чем если вы не вызовете вертолет, когда он был нужен. » Армия согласна гонять вертолет зря, лишь бы не пропустить действительно опасное состояние у раненого.
         Существует служба психологической помощи, где работают психиатры и социальные работники — психологи, проводящие психотерапию и пр., и солдату несложно к ним попасть. Кстати, любопытно, что такой специалист на иврите называется » кабан » — сокращение от ивритских слов: » офицер душевного здоровья «. Поэтому, когда приходит солдатик и просит направление к » кабану » — звучит экзотично.
         В случае ранения или травмы военный врач обязан оказать первую помощь, включая реанимацию, интубацию и искусственное дыхание. Он должен уметь установить плевральный дренаж (трубку для откачки воздуха из оболочки легкого) в случае ранения в грудную клетку, сделать при необходимости трахеостомию (разрез трахеи для обеспечения дыхания), причем это обязан делать любой военный врач, даже если он в мирное время окулист или кожник. Понятно, что делать такие вещи надо умеючи. Вот для этого и организован офицерский курс для врачей, на который я попал.
         Его основой является принятая в США методика лечения мультитравмы, которая называется ATLS — Advanced Trauma Life Support. Эта методика была разработана американским врачом, у которого жена и ребенок попали в автокатастрофу, и ему пришлось наблюдать за действиями работников приемного покоя со стороны. Он был поражен, насколько лечение проводилось бессистемно, и впоследствии уже специально начал анализировать, как лечат подобных раненых на первых этапах помощи. Оказалось, что когда раненые с множественными поражениями — без сознания, с травмой головы, с переломами и ранами прибывают в приемник, то врачи — ортопеды автоматически кидаются лечить переломом ноги, хирурги занимаются травмой живота, а в результате раненый погибает из — за проблемы с дыханием, на что никто не обратил внимания. В результате анализа своих наблюдений этот врач создал систему, дающую очень четкий алгоритм лечения, с учетом очередность проблем, которые встают перед врачом при мультитравме. Оказалось, что чаще всего раненые гибнут от проблем дыхания, поэтому прежде всего необходимо обеспечить им проходимость дыхательных путей и вентиляцию легких, не обращая внимание на открытые переломы, ожоги и кровотечения. Затем занимаются вентиляцией — проверяют, не нужно ли вставить плевральный дренаж в случае пневмоторакса, делать ли искусственное дыхание, затем переходят к проблеме циркуляции — ставят венозный катетер и льют жидкость, и т. д. Переход к следующему этапу лечения возможен только после завершения предыдущего. Таким образом, последовательно занимаются наиболее опасными проблемами, ликвидируя их и постепенно переходя к менее опасным. В результате уменьшается шанс, что раненый погибнет из за того, что врач начал лечение с менее опасных для его жизни поражений, забыв про более опасные.
         Система универсальна, основной алгоритм один и тот же, независимо от того, какие ранения есть у пораженного.
         Постепенно эта система привилась в США, где она получила полное распространение. Сейчас там ни один врач не имеет права работать в приемном покое, если не прошел курс ATLS.
         Примерно с 80 — х годов эту систему взяла на вооружение армия обороны Израиля, и система многократно доказала свою эффективность. Оказалось, что она применима не только в больницах, но и на поле боя. Сейчас все врачи, проходящие офицерские курсы, обязательно проходят этот четырехдневный курс и сдают экзамен по нему, да и в основе обучения ховшей — она же. В сущности эта система для врача — не специалиста в травматологии — как костыль для хромого. Тот же кожник или терапевт, прошедший такой курс, теперь не теряется при встрече с тяжело раненым, а, по крайней мере, знает, с чего начать, что делать потом и т. д. Какие-то хирургические процедуры он делает конечно хуже чем специалист — хирург, но он понимает систему лечения раненого и может дотянуть его живым до больницы — а это главное.
         Я говорил с врачами, которые работали еще до введения в армии ATLS, они утверждают что сейчас качество лечения раненых подскочило очень сильно. Когда в приемник госпиталя вертолетами привозят наших ребят, раненых боевиками Хизбаллы в Южном Ливане, они обычно уже заинтубированы, со всеми положенными дренажами и катетерами, и успели получить по несколько литров жидкости в/в.
         После окончания офицерского курса и сдачи экзамена по ATLS мы получили звание лейтенантов, и разъехались по домам. Себя я называю теперь — » Дважды лейтенант запаса » — советской и Израильской армии.
         Примерно через — пол года после офицерских курсов меня впервые призвали на месячные сборы в качестве врача.
         База пограничных войск, куда я попал, находилась в 15 минутах езды от южной оконечности Мертвого моря. Эта пустынная местность называется Иорданской долиной. По ней протекает речка Иордан — та самая, библейская — которая затем впадает в Мертвое море Летом она превращается в ручей, а зимой в период дождей наполняется. Сама речушка не видна среди песка и голых холмов, издали ее можно определить только по полосе зеленых кустов, растущих на берегах. Напротив базы в нескольких километрах западнее расположен город Иерихон — тот самый, стены которого в свое время рухнули от звуков иерихонской трубы. Ныне это столица палестинской автономии. По долине раскиданы арабские деревни, лагеря палестинских беженцев и кое- где еврейские поселения — красивые коттеджи за колючей проволокой.
         Дело было летом, жара стояла страшная, вечером дули сильные ветры. Мы — я и мои ховши — жили в 4 — х местных домиках с кондиционерами. Кроме лечения солдат этой базы нашей задачей было дежурство по всему району. Поскольку гражданского здравоохранения в районе очень мало, армейская медицина берет на себя лечение всех тяжелых случаев, включая автомобильные аварии, ранения, сердечные приступы и т. д. Поэтому раз в 3 — 4 дня нас поднимали по тревоге ночью, и мы мчались на военном амбулансе лечить очередного автомобилиста, перевернувшегося на крутом повороте, или парня, укушенного змеей, или инфаркт миокарда у жителя поселения. Один раз мы всю ночь продежурили около Мертвого моря, когда группа туристов заблудилась в окрестных горах и один упал в ущелье и побился. Его пытались достать с зависшего над ущельем вертолета, но условия были тяжелые и не было уверенности, что вертолет сможет его вытащить. В таком случае нам бы пришлось туда выдвигаться. К счастью, с 5 — ой попытки спасатели все-таки его вытащили, а мы вернулись досыпать на базу.
         В другой раз нас вызвали на крупную аварию, когда разбился арабский автобус с жителями территорий. Было несколько тяжелораненых, и пока мы их лечили, наша полиция охраняла нас от их родственников из соседней деревни, чтобы они не всадили нам нож в спину. После того как раненых развезли по больницам — кого полегче — в арабские, кто потяжелее — в наши — арабы молча повернулись и без улыбки, без спасибо, отправились восвояси. Вот такие отношения.
         Я не хочу сказать, что они должны были нам на шею бросаться — им нас любить в общем не за что, но элементарную благодарность за лечение мы были вправе ожидать. При том что арабы к нам при травмах обращались постоянно, и помощь получали от нас безотказно
         Каждую неделю мы на амбулансе объезжали все мелкие укрепленные пункты, привозили лекарства, лечили заболевших. Особенно страдали те, кто находился рядом с Иорданом, там жили огромные тучи комаров, которые закусывали до волдырей. Побывал я и на самом мосту Алленби — основном переходе через границу с Иорданией (граница проходит через речку Иордан). Мостик меня разочаровал — малюсенький, как какой -нибудь деревенский мосток через ручей.
         По дороге на наши посты мы несколько раз проезжали через город Иерихон. Рассказывают, что когда-то до интифады там было совершенно безопасно, наши солдаты любили захаживать в арабский ресторанчик около рынка. Сейчас еврею там показываться не стоит — прибьют запросто. У нас, на военной машине, с оружием, проблем не возникало, но лишний раз заезжать в город мы тоже не хотели — могут и камень бросить.
         На самой базе мы жили очень хорошо. Практически весь батальон состоял из резервистов во главе с подполковником — на гражданке адвокатом. По вечерам все снимали форму, одевали пляжные тапочки, шорты, футболки и шли жарить шашлыки, которые съедались под анекдоты и споры о политике.
         Мои ховши на гражданке работали кто где. Один — инженер — электронщик, другой — ведущий программист крупной фирмы, третий — владелец туристской компании, четвертый — студент. Люди все интеллигентные и интересные, время в разговорах пролетало незаметно.
         Кормежка на базе в будние дни простая, но обильная и вкусная. Посуда пластиковая, вилки и ложки обычные. Поскольку среди военнослужащих часть религиозные, то со времен создания Израильской армии в ней соблюдается кашрут. В кошруте есть строгое запрещение есть мясное вместе с молочным, поэтому если на обед шницель — то творога уже не дождешься. Из за этого в каждой столовой имеется два комплекта тарелок, стаканов и пр. . Один комплект — белого цвета — для мясного, другой — синего — для молочного. Запрещается их смешивать — они хранятся, моются и используются строго по отдельности. Не дай бог случайно взять стакан не того цвета — в столовой есть наблюдатель кошрута, сразу крик поднимет. Да и полковой раввин время от времени проверяет соблюдение этой заповеди. На стене столовой кроме натюрмортов с дичью и лозунгов » Приятного аппетита » обязательно висит справка о ее кашерности. Если такой справки нет, то правоверный еврей там есть не может.
         Отдельный столик выделен для вегетарианцев — им специально готовят вегетарианские блюда. Достаточно заявить, что ты вегетарианец — и получишь свою котлетку из моркови — никаких справок не спрашивают.
         Каждый шабатный ужин на базе проходит празднично. Столы накрываются белыми скатертями, ставится фарфоровая посуда, стеклянные бокалы для питья. Все солдаты и офицеры вперемешку садятся и ждут командира. Когда он заходит, все встают, и начинается молитва. Нерелигиозные стоят молча, прикрыв голову шапкой или рукой, религиозные в кипах повторяют молитву вслух. Потом все садятся и начинается еда. Я специально записал меню одного такого ужина.
         Пять видов салата, суп из чечевицы, тушеная картошка с бурекасами — это такие слоеные пирожки с сыром и яйцами. Рис с зеленым горошком, огромные бифштексы, края которых свешиваются с тарелки, жареные куры, маслины, огурцы, помидоры, вареная свекла, апельсины. Под конец — сладкие булочки с корицей, морс и шабатное вино — по 1/2 — литровой бутылке на 6 человек (после ужина две трети осталось в бутылке, хотя никто никого не ограничивал). Все свежее, вкусное и обильно.
         После такого ужина я еле поднялся с места, а мой сосед по столу — 18 — летний парнишка из Гомеля, заявил: — » Сегодня так себе ужин «. На мой вопрос, » Какого рожна тебе еще надо «, ответил — что мол » еда не вкусная «.
         » Зажрался » — таков был мой диагноз.
         Задачей нашей части была охрана границы. Однажды ночью сработала сигнализация и мы выехали по тревоге — амбуланс с врачом обязан сопровождать пограничников, когда они ловят нарушителя.
         Пока его ловили, мы стояли неподалеку от арабской деревни и ждали, чем дело кончится. Молодые арабы — местные жители — сидели неподалеку, курили кальян, тихонько разговаривали между собой. Друг друга мы игнорировали, хотя и наблюдали за противной стороной внимательно. Черт их разберешь — может именно этот молодой парень в протертых джинсах завтра обвяжется взрывчаткой и пойдет взрывать автобус в Иерусалиме, или вдруг сейчас вскочит и с криком » Аллах Ахбар » попытается кого -нибудь из нас прирезать — пойди знай, что у него в голове. А может он мирный крестьянин, и сам нас до смерти боится? В общем, пропасть страха, ненависти и недоверия между двумя народами, и как из нее выбраться — никто не знает.
         Мы простояли часа полтора, пока, наконец, наши доблестные пограничники поймали нарушителя — дикую свинью, которая и привела в действие сигнализацию. По дороге на базу в 2 часа ночи остановились выпить кофе в придорожном солдатском кафе. Это ангар, сверху покрытый пленкой, внутри расставлены столики, прилавок и все.
         В середине за длинным столом сидело человек двадцать солдат и офицеров, явно празднующих чей-то день рождения. Шум, дым сигарет, гогот, игра на гитаре, дурные крики разносились по всем окрестностям. Когда я подошел поближе, оказалось что ничего крепче кока — колы на столе не было — даже пива. Солдатики веселились сами по себе, и им не нужен был для этого алкоголь. Картина поистине удивительная для выходца из России — но такие уж они странные — эти аборигены.
         На этой пасторальной сцене я и кончаю свои заметки про Израильскую армию
Продолжение в следующем номере .

Введите запрос о лечении в Израиле
Ваше имя
Email адрес
Номер телефона

Сообщение

× Заказать обратный звонок

Ваше имяНомер телефона с международным кодом