Вопросы и ответы
Лечение
Автора!
Юмор
Главная 
Записки врача Первое дежурство
Записки врача Первое дежурство
| Первое дежурство |
Итак, неизбежное приближалось. Я чувствовал себя так, как будто мне предстояло перенести х ирургическую операцию. Примерно за неделю до первого дежурства жизнь потеряла для меня всякий вкус. Ничего не радовало, мысли постоянно крутились вокруг бесконечных осложнений и проблем, которые могут произойти на дежурстве с больными, и от этих дум кожа покрывалась пупырышками. Больше всего пугала неизвестность и непредсказуемость - обычно днем с больными ничего не происходит, все осложнения и катастрофы, как правило, случаются ночью, когда дежурный врач один, и заранее невозможно предугадать их.Наконец этот судный день настал. Ближе к концу работы меня подозвал к себе старший врач, и сказал - " Ты сегодня первый раз дежуришь? Не волнуйся, если что - звони мне домой, спрашивай, не стесняйся будить даже ночью, если будут проблемы. Все будет нормально - справишься ". Мое дежурство началось с трех часов, ближе к этому времени врачи стали заканчивать дневные дела и расходиться по домам. Осталась только одна доктор, тоже новая репатриантка, которая не успела оформить на кого - то историю болезни, и в спешке ее доделывала. Она посматривала на меня с сочувствием - сама только недавно начала дежурить и мои страдания понимала прекрасно. Наконец и она ушла, пожелав мне спокойного дежурства. Я проводил ее глазами с чувством, с которым, наверное, матрос, которого высадили на необитаемый остров, провожает взглядом уходящий корабль. Все, один!!! Вот ужас то!!!. Я сел и приготовился начинать бояться. Но почему-то особого страха не было, а было ощущение как в обычный рабочий день - как будто врачи на минутку вышли из ординаторской, и скоро вернутся. Делать пока было нечего, и для начала я сел писать выписки тем пациентам, которые должны были выписываться завтра. Потом сестры позвали меня поменять катетеры для внутривенных инфузий нескольким больным. Затем из приемника поступило сразу несколько новых больных, и нужно было поговорить с каждым, обследовать, заполнить на него историю болезни, дать назначения, потом подошло время для взятия плановых анализов, потом надо было написать назначения диабетикам - сколько инсулина им колоть, потом снова поступили новые больные... Короче, я переходил от одного дела к другому, без перерыва и без драматических коллизий, и был настолько занят, что волноваться было просто некогда. Эта круговерть продолжалась до ночи - только успеваешь закончить одно дело, как тут же подступает другое. Да еще по моей дежурантской неопытности у меня на все уходило больше времени, чем это обычно требуется. Поэтому освободился я только часам к двум ночи, когда отделение, наконец, затихло, вся рутинная работа переделана, а новые больные из приемника больше не поступали. На мое счастье, во время первого дежурства никаких особенно серьезных проблем с пациентами не было, больных поступило не много, а со всеми остальными делами я потихоньку справился. Устал я здорово, и решил, наконец, поспать. Ночью дежурному врачу в отделении обычно удается поспать часа три - четыре. Но когда, наконец, я добрался до кровати, мои страхи вернулись с новой силой. Я лежал с закрытыми глазами, прислушиваясь - не зазвонит ли телефон, вызывая меня, не раздастся ли шум каталки, везущий нового пациента из приемника, не слышен ли стук каблучков медсестры, которая идет, чтобы позвать меня к тяжелому больному. Когда мимо комнаты кто - то проходил - я напрягался в ожидании - вот сейчас постучат и нужно снова вставать. Когда действительно в тишине раздался телефонный звонок, он подбросил меня с кровати как на пружине, сердце заколотилось. Оказалось, что медсестра просто хочет сообщить мне результат анализа крови одного из пациентов, который я заказал вечером. Она просит прощения, но поскольку передать его мне обязана - то вынуждена меня потревожить. После этого я не мог унять сердцебиение минут пятнадцать - а на телефон посматривал с ненавистью. Кстати, телефонный звонок, раздающийся ночью в тишине на дежурстве, отличается каким-то особым, просто садистским звучанием - он, как правило, предвещает неприятности. С тех пор как я начал дежурить, у меня выработался условный рефлекс на такие звонки. Даже где нибудь в магазине или в гостях стоит услышать звонок этого тембра - сразу становится не по себе и хочется швырнуть в телефон ботинком. Физическая усталость на дежурстве сочетается с нервным напряжением, с постоянным ожиданием какой - то катастрофы, и это страшно выматывает. Короче, до самого утра я не спал ни секунды, даже когда мне никто не мешал. Утром ощущение было как после тяжелого похмелья - болела голова, тошнило, страшно хотелось спать, ноги ныли от усталости - за вечер я накрутил не один километр по отделению, проверяя, как чувствуют себя больные, снимая ЭКГ, делая анализы и пр. Ощущение полного опустошения, безразличия ко всему. Меня даже не радовало, что с работой я в общем справился нормально - хотелось только скорей уйти домой и лечь спать. Когда в 8 утра начали приходить врачи, вид у меня был достаточно красноречивый и говорил сам за себя. Хотя в отделении принято после дежурства оставаться на работе хотя бы до обеда, старший врач посмотрев на меня, сказал - " Иди, с тебя хватит на сегодня. " И я ушел. Как я ехал домой в то утро, не помню. Расстояние от больницы до моего дома около 27 километров, и, по - видимому, я преодолел их в то утро без происшествий, поскольку на следующий день на машине никаких вмятин не было, и полиция меня потом не разыскивала. Но сам процесс полностью выпал из моей памяти. Я подозреваю, что ехал все же наполовину спя, управляя чисто автоматически - " на автопилоте " Между прочим, дорожные аварии у врачей частенько случаются после ночных дежурств. Один из кардиологов нашей больницы как - то после дежурства заснул за рулем, и въехал в автобус. К счастью, у него все обошлось без особых повреждений. Приехав домой, я с трудом разделся, и, упав в кровать, моментально отключился. Спал я часов до 5 дня, встал больной, и начал постепенно приходить в себя. На другой день на работе я постоянно зевал, да и чувствовал себя, как больной гриппом. В общем, от того дежурства я отходил два дня. Последующие несколько прошли также тяжело, я дрожал за неделю перед ними и отходил два дня после, но постепенно втянулся, поднабрался опыта и научился справляться с типовыми ситуациями, которые обычно случаются на дежурствах. Через какое - то время я стал чувствовать себя в отделении более уверенно, и заметил изменившееся к себе отношение со стороны местных врачей. Они стали меня замечать, наконец, запомнили мое имя, и постепенно начали считать меня надежным дежурантом. Да и со стороны медсестер исчезло это первоначальное настороженно - недоверчивое отношение, с которым они относятся ко всем новым молодым врачам, а уж к врачам - олимам - и того больше. Я делал по 5 - 6 дежурств в месяц, моя зарплата сразу выросла раза в два с половиной, причем за эти дежурства я получал больше, чем за ежедневную работу в отделении на олимовскую стипендию. Все это было бы хорошо, если бы не неуклонное приближение к концу 6 - и месячного периода этой самой стипендии. При мне несколько человек ее уже закончили, и хотя дежурства в отделении им оставили, но никакой постоянной работы найти они не смогли. Я снова приуныл, но нашлись добрые люди, которые шепнули - " А подойди - ка ты к доктору Алону - он сейчас набирает врачей - олимов для работы в приемном покое. Доктор Алон - зав. приемным отделением больницы - давно вынашивал планы расширения приемника, строительства нового здания для него, и решил загодя готовить кадры. Предполагалось, что врачи - олимы будут работать там в качестве дополнительной рабочей силы. Никакой специализации для них организовывать не предполагалось, и получать они должны были всю ту же мизерную стипендию, правда уже не 6 месяцев, а постоянно. Работа тяжелая, изматывающая и без всяких перспектив на будущее - но лучше чем ничего. Я попросил у заведующего отделением характеристику, и пошел с ней к Алону. Доктор Алон был весьма неоднозначной и любопытной личностью. Высокий, моложаво выглядящий, подтянутый, он пришел в больницу после многолетней службы в армии, демобилизовавшись в чине полковника. Доктор Алон был всегда полон достоинства и самоуважения. Разговаривая с людьми, он всячески подчеркивал свою значимость и влиятельность, вел себя чрезвычайно церемонно, как ведут себя августейшие особы при общении с простым людом. Он всегда был занят грандиозными проектами, очень любил рассказывать о своих мегаломанских планах, о поездках за границу, где все принимали его "на ура", о конгрессах, в которых он участвовал. Одно время Алон занялся политикой, примкнул к какой-то партии и совершенно серьезно планировал занять пост министра здравоохранения. Интересно, что при этом он никогда не рассказывал о своих военных подвигах - а ведь он участвовал почти во всех войнах Израиля, был несколько раз награжден, и рассказать ему видимо было что. Когда-то он прошел специализацию по хирургии, но было это давно, и с тех пор занимался он вопросами, от практической медицины далекими. При всей внешней напыщенности , человек он был не плохой, доброжелательный и как правило, готовый помочь. Он считал себя истинным сионистом, да, наверное, и был им, полагал, что приезд евреев из России - это благо для Израиля, и решил по мере возможности помочь нескольким врачам - репатриантам с работой, при этом обеспечив приемник дешевой рабочей силой. Каким-то образом Алон сумел договориться о финансировании этого проекта и начал набирать к себе врачей - олимов. Следует отдать должное организаторам проекта - не знаю, один ли Алон этим занимался или нет - перед началом работы в приемнике для всех врачей - олимов были организован курс переподготовки, состоящий их нескольких ротаций в разных отделениях, в каждом по 1 - 2 месяца. Это было отделение интенсивной терапии - реанимации, анестезиология, рентген, инфарктное отделение, хирургический приемник. После разговора с Алоном я был принят, и вместе с еще несколькими ребятами, мы начали проходить весь этот маршрут, учась всему помаленьку. Одновременно я продолжал дежурить в терапевтическом отделении. Все эти ротации были очень интересными. Особых обязанностей у нас не было, в основном мы смотрели, спрашивали, немного помогали врачам этих отделений в рутинных делах. Постепенно входили в курс дела, научались делать какие-то новые для себя манипуляции - интубации, постановку катетера в центральные вены, ушивание ран и пр. и пр. В общем, это было очень полезное для меня время. Одновременно Алон записал всех нас на курс усовершенствования по лечению неотложных состояний, который проводился для врачей раз в неделю при Тель - Авивском университете в течение 2 семестров, причем добился, чтобы обучение было для нас бесплатно. Таким образом, все это было хорошей школой, позволившей сократить разрыв между требованиями к врачу в России и в Израиле. Естественно, дома приходилось много читать, готовиться, делать всякие сообщения, доклады. Кроме медицины, такая учеба очень развивает язык, даже два - иврит и английский. Вся профессиональная литература - на английском, а говорят на работе, естественно, на иврите. На последнюю ротацию я снова попал в то же отделение терапии к доктору Шику - это был последний месяц перед началом работы в приемнике. Тут уже я себя чувствовал совсем по - другому, чем в предыдущий раз. С ивритом было уже нормально, я много дежурил в отделении и меня там хорошо знали, за это время удалось поднатаскаться в медицине, и на обходах заведующего я не пропускал ни одного случая продемонстрировать, какой я стал начитанный и грамотный. Естественно, не преминул я подойти к заведующему отделением, попроситься на специализацию по терапии. Так же естественно он меня не взял - отговорился отсутствием мест, хотя и пообещал иметь в виду, в случае чего. Но острота проблемы была уже снята - меня ждало место в приемнике, без работы я уже не останусь. Наконец последний месяц в терапии завершен, и я вышел работать в приемный покой в качестве врача общего профиля. Продолжение следует |
Избранное
Подписка по RSS
Рассылка
Связь по skype
